Оставшееся время единственного выходного я провела за уроками. Ближе к девяти меня осенило, и я достала одну из своих тетрадей. Я открыла её с конца и написала некий заголовок, способный понять только мне. «Р+П. План.»

– Ты думаешь, я сама умею? – расширив глаза, насупилась она. Тоня пытается разрушить выстроенное ими же напряжение, но из-за Пятифана, нервного, как некогда, это не выходит. – Сто пудов нет, – выдаёт он, но когда Петрова хмурится, продолжает. – Ну, то-есть, бля... Вместе научимся.

Пятифанова не подозревала на что соглашается, ей было просто плевать: на Бяшу, радостно скакавшую с лыбой от предстоящего спора, на самодовольного Семёна, желавшего наконец самоутвердиться за счёт Риты и на Петрова, малевавшего что-то на полях тетрадки. Она даже не предполагала, что в итоге раздражающий Антон будет греть ей руки в морозном лесу, со смущением обсуждать семейные проблемы и следить как Рита латает ему окровавленную руку.