Однажды, много лет назад, он спас из таких сетей мальчика — человеческого мальчика, как тогда ему показалось. Но когда Се Лянь подтянул его ближе, увидел серебряную чешую и глаза, полные ужаса. Это был юный Хуа Чэн. С того момента их судьбы переплелись.

— Какое забавное создание, — тихо прошептал он, и уголок его губ изогнулся в безжалостной полуулыбке. — Интересно, сколько понадобится, чтобы заставить его плакать? Он начал медленно, как всегда. Случайные встречи, тонкие намёки, вежливые улыбки, почти дружелюбные. А Ши Цинсюань, доверчивый и светлый, как ребёнок, открывался. Рассказывал о себе, смеялся в голос, приносил лакомства и звал на прогулки. Он не видел оскала за маской мягкости Не Хуайсана.

Руки Хуа Чэна легли на плечи Хэ Сюаня, медленно скользнули вниз, нежно, но с властным оттенком. Хэ Сюань, впервые за долгое время, позволил себе притихнуть, опереться. Позволить кому-то быть рядом — не для спасения, а просто… для тепла. — Даже если ты утонешь в тенях, — прошептал Хуа Чэн, — я найду тебя там. И выведу обратно… по шрамам, что знаю наизусть.