До того, как очутиться здесь, я был Джон Дейви Харрис — один из самых одарённых и успешных студентов во всём регионе. По крайней мере, так говорили мои преподаватели, однокурсники и те, кто хоть как-то наблюдал за моей стремительной карьерой в университете. Моё имя и возраст — вот, пожалуй, всё, что осталось во мне ярким, чётким и незыблемым, как выбитая на камне надпись. Всё остальное — размыто.