Возгордись же благами данными тебе от рождения, юный бог. Купайся в золоте, вкушай запретный плод и играй в великого героя, ведь тебе дозволено абсолютно всё. Наслаждайся вечностью, опаляй сияющим славой ореолом землю, грейся в лучах короткой людской любви. Утренняя заря вновь нагрянет. Останешься в тени своего божественного света или обожжёшься пылающим янтарём? Решать тебе, юный бог.

— Не отталкивай меня. Мне нужен не «Сильнейший маг современности». — Но я Сильнейший, — переходит с ней на шёпот, становясь ближе, оставив пару жалких сантиметров. — Нет, я хочу знать… кто такой Сатору Годжо. На периферии сознания чудится то, как он касается её лица, мажет пальцами по скуле, заправляет локон за ухо, запятнав рьяными оттенками зарева, и относит куда-то, бережно прижав к себе.

Тело безвольно застыло, пока разум кричит, буквально трубит злобное, яростное, такое отчаянное: «Сделай уже что-нибудь, никчёмная ты дура! Двигайся! Давай же! Иначе станет совсем поздно!» Но оно уже наступило. Это «поздно» свершилось ещё тогда, когда Сукуна захватил тело Мегуми, а Годжо вышел из Тюремного Царства. Тогда уже всё решилось. Он решил. Качает гудящей головой, коря за поспешность. Он знал. Понял намного раньше, как всё обернётся.

Саманта всегда была щедра на эмоции и не умела их скрывать, как и лгать. Минхо нужно всего-то оказаться рядом, для того чтобы это всё усилилось до максимального уровня, на манер кнопки увеличения звука.