Я кожей чувствовала: это не закончится добром. Но каждое утро я надевала маску спокойствия, как стерильные перчатки перед вскрытием. Его идеальность была слишком... хирургической. Виктор вел себя как безупречный коллега, но за этой вежливостью мне виделся оскал. Я молчала. Не могла сказать Анне, не хотела разрушать наш хрупкий уют её тревогой. Она и так ковала слишком много клинков для монстров, которых мы еще не видели. Зачем ей знать, что самый опасный монстр каждое утро желает мне доброго дня