— Папочка! — воскликнул он, его голос наполнился радостью и восторгом. Арсений, с широкой улыбкой на лице, мгновенно наклонился и поднял сына на руки, крепко прижав к себе. Он поцеловал его в щеку, наслаждаясь теплым и знакомым запахом детства. — Привет, мой родной, — произнес он с нежностью, зарываясь лицом в мягкие волосики Миши. — Как ты вкусно пахнешь. Миша улыбался так широко, как будто его счастье не помещалось в груди. Голубые глаза светились от радости, и он обнял папу крепче.

Гримерка была наполнена мягким светом, который падал на стены, создавая уютную, но в то же время напряжённую атмосферу. Арсений стоял у зеркала, его отражение казалось чужим. Он наблюдал за тем, как Антон, его любимый, холодным взглядом изучает свое лицо, словно искал ответ на вопрос, который мучил его. — Антон, — тихо позвал Попов, стараясь вложить в голос всю теплоту, которую чувствовал к нему. — Что? — отрезал Шастун, не отрывая взгляда от зеркала. Его голос звучал как ледяной ветер.

Время текло медленно, и мир вокруг них исчез — осталась только эта сладкая симфония чувств. Они обмениваются мягкими поцелуями, каждый из которых говорил о том, как сильно они друг друга ждали. Наконец, Арсений оторвался от губ Антона и посмотрел ему в глаза. В этот момент всё вокруг снова стало реальным — черный Лансер остался позади, а вечернее солнце окрасило небо в золотистые тона. — Ты здесь… — тихо произнёс Антон, его голос был полон нежности и счастья. — Да, я здесь, — ответил Арсений

— Ты готов? — спрашивает Арсений, его голос звучит мягко, но в нем ощущается решимость. Антон кивает, и в этот момент он понимает: все будет хорошо. Они вместе, и это значит больше, чем любые слова. — Шастик, мой милый Шастик… — Голос Попова прозвучал тепло и проникновенно, мгновенно заполнив тишину комнаты. Тёплый свет лампы ласково освещал лица обоих мужчин, наполняя комнату атмосферой искренности и доверия. — Ты же знаешь, что я горжусь тобой? — продолжил Арсений, внимательно глядя в глаз