Когда Скарамучча был ласков, она была для него Моно. Моно. Только из его губ она могла услышать это ласково произнесенное имя. Когда же он был разгневан и озлоблен — она была для него Мононо. Но теперь это только Мононо. Всегда и везде Мононо. Такое язвительное с издевкой, словно грязь под подошвой. Даже если память Скарамуччи больше не была честна с ним, даже если ему пришлось забыть её, Мононо здесь, чтобы проникнуть в глубь его мозга и исправить это.