Слушая её, я пытался отвлечься, но холод снова впивался мне в спину. Уже не просто ощущение, а почти физическое прикосновение, как будто что-то цеплялось за плечо. Челюсти сжались от злости. Меня раздражало это чувство. Раздражала эта чертовая тревога, которая не утихала с самого утра. Раздражало, что никто, кроме меня, этого не замечает. А ещё больше раздражало, что я не знал, почему. И тогда началось.