Феликс прижал ладони к холодному стеклу капсулы и замер. Слова застряли в горле. Всё, что он хотел сказать, всё, что он чувствовал — тоска, надежда, страх, любовь, которую он не мог объяснить, — всё это сплелось в тугой узел и замерло где-то внутри. Веки Хёнджина дрогнули. Он вздохнул — впервые за двенадцать лет — и открыл глаза. И посмотрел прямо на Феликса.

Я просто стоял, глупо улыбался и думал: «Феликс. Его зовут Феликс». И имя это перекатывалось внутри, как драгоценный камень, поймавший солнечный свет. И что-то подсказывало мне — этот вечер запомнится.

— Мой цикл заканчивается, — заговорил Хан, и его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась трещина— Я не могу остаться. Если я не вернусь сейчас, меня объявят потерянным. Тогда сюда пришлют других — не наблюдателей. Минхо сжал руки в кулаки. — Надолго? — Я не знаю. Может быть, на несколько ваших месяцев. Может быть, на год. Может быть... — он осёкся. — Может быть, навсегда? — закончил за него Минхо...

"Они зашли внутрь. Феликс щёлкнул замком. Повернулся. И теперь уже смотрел в упор — без полутонов, без игры. — Ну, — сказал он тем же низким голосом. — Ты хотел меня развлечь. Хёнджин сглотнул. В комнате было тихо. Только стук собственного сердца и этот невозможный взгляд напротив..."

Все тайное становится явным...особенно скрытые желания друг к другу. "— Итак, Хани, — промурлыкал Минхо, и в его тоне не осталось и следа наигранного безразличия. — Тебя сильно смутил тот текст? Или всё-таки... заинтересовал?"