Чрево Аластора — словно искусно сервированная трапеза из чужих страхов и плоти. Но созерцать издали больше недостаточно, тревога уступает извращённому восхищению: Вокс жаждет быть замеченным, решая примерить тьму на себя – разрывать, резать, смаковать чужие крики, как дорогое вино. В этой изысканной игре роли хищника и жертвы растворяются — и лишь шелест эфира да отголоски смеха подскажут, кто сегодня станет блюдом на двоих. Но чем ближе к чудовищу, тем острее запах собственной крови на лезвии.