Ночью ей снились крики чаек на берегу Черного моря, соленый ветер, которые хлестал лицо, и прямая спина в веснушках на фоне залитого солнцем окна. От последнего стало особенно грустно.

Какая ирония. То, что было символом всего живого на земле, символом самой жизни, ее, Ольгу, медленно убивало. И она уже почти с этим смирилась. Лихорадочное желание вновь стать вампиром со временем притупилось, на смену ему пришел животный страх, самый настоящий, первобытный. Его Ольга не испытывала уже много десятилетий. Страх поднимался со дна ее темной души, наполнял ее до краев, выливался наружу как из переполненной емкости.