Обычно Кэйе ничего не стоило вести себя спокойно и шутить, вилять и подкалывать, даже если он чем то был обеспокоен, сейчас же он неловко поджимал губы, смотрел куда угодно, но не в глаза и изредка начинал тарабанить пальцами по столу, тут же себя одёргивая. Он будто не решался о чём то сказать. Взгляд его был как в детстве: виноватый и печальный, будто он утаил что то стыдное, страшное и неправильное.