Кира Лебедева поступила в магистратуру истории искусства не для того, чтобы любить искусство, а чтобы наконец сделать хоть что-то для себя самой. Дерзкая, резкая на язык, она меньше всего похожа на «правильную» искусствоведку пока не открывает рот о деталях, которые больше никто не замечает. Когда все научные руководители разобраны однокурсниками, ей остаётся одна - Ирина Дмитриевна Соколова, доцент, известная тем, что держит дистанцию длиной в океан.

Энди не собиралась ворошить прошлое, она просто переезжала и разбирала старый хлам. Письмо на старом макбуке не было отправлено. Двенадцать абзацев, написанных в три часа ночи после Парижа — злых, честных и совершенно невозможных. Двадцать лет спустя главный редактор журнала The Atlantic просит её написать материал о закате печатной прессы, в центре — Runway. Значит, снова Миранда. Энди думала, что знает, кем стала эта женщина за двадцать лет. Она Она ошибалась. И это было только начало проблем.

"Я буду тренироваться" – с этих слов Егорова начинает свой путь обратно. Покровская становится не просто тренером, а той, кто видит её без масок – и фехтовальной, и всех остальных. В зале, где звенят клинки и учащается дыхание не только от нагрузки, каждая тренировка превращается в опасную игру – между ними возникает напряжение острее любого клинка. Егорова не понимает, что происходит. Покровская делает вид, что не замечает. Но с каждым днем им все труднее притворяться, что это только фехтование

На фестивале в Сочи было всё — жара, конкуренция, недосып и подростковые слёзы. Но никто не предупредил Марию Генриховну, что самая трудная репетиция в её жизни начнётся не на сцене. А Таня... Таня просто хотела, чтобы всё получилось хорошо.