Свет софитов резанул по глазам, но не ярче, чем зеркальное отражение того, кого он похоронил, когда ему было десять. Он смотрел на парня с чёрными волосами и карими глазами, а видел бледного, веснушчатого близнеца с тем же напряжённым подбородком, той же линией носа, сжатым, как всегда, ртом. Узнал сразу. И всё же сердце дрогнуло. От злости, от зависти, от того, что кто-то из них сумел сбежать. И выжить. AU, в которой Натаниэль — не единственный сын Мясника.

Он едва удержался на ногах, скользя по мокрому асфальту. Плечо пронзила острая боль, в ушах стоял гул, но даже так он узнал его. Мессер. Он посмотрел сверху вниз, как хищник на раненую добычу, усмехнулся уголком рта и бросил через плечо: — Ты же не сдохнешь здесь, Мясник-младший. — Да пошёл ты... — зло выплюнул тот. Или AU, в которой Натаниэль Веснински — исполнитель якудзы, милейший Агнец, а Эндрю — наёмник Мессер, что как кот — сам по себе.