Даже вспотев, он выглядит как ебаный принц. Тебе ведь хорошо живется с такой-то внешностью, мразь, так какого ты ко мне вечно цепляешься? — По ебалу хочешь? Не называй меня так, сколько можно, придурок. — А шо, уважаемый, — клонит голову, — жалоба на какое именно прозвище? — На оба, Хайницкий. Он закатывает глаза, вздыхая. — Я люблю виски, и тебя тоже, Виски, люблю. — Засунь свои люблю, знаешь куда… Нельзя разбрасываться такими словами всем подряд, объясните кто-нибудь этому придурку.

Это были последние слова Аньсиня, прежде чем он исчез. Тем утром Санвон не обнаружил его, из-за чего его собственное сердце разбилось в первый раз. Тогда он и не подозревал, что оно может разбиться вновь: и во второй, и в третий, и в четвёртый. Ещё и ещё. Оно ведь только совсем недавно стало биться за двоих — не только за самого себя, но и за особенного для него человека.