—бедный, бедный 1×4. Ты ведь понимаешь, что ты был всего лишь что ошибкой? Твой создатель ошибился, создав тебя.— голос прорезал холодную темноту в которой было вполне комфортно. Он не помнил сколько тут находился, но помнил, что ненавидел этот голос больше, чем своего создателя. Захотелось огрызнуться, но рот не открывался. —спокойнее, скоро начнется новая игра с тобой. Побереги силы, там и сможешь выплеснуть свой гнев.— издёвка, насмехание. это было отвратительно. Отвратительно хорошо.

Почему ты постоянно смотришь на меня? - спросил Володя, внимательно смотря на своего собеседника словно тот мог легко взять и исчезнуть. Нет, вопрос был неправильный, но Володя не знал как правильно сформулировать то, что он хотел бы спросить. Юра усмехнулся, наблюдая как его дорогой друг поправляет очки и смотрит на него так, словно собирается прямо тут съесть. - я люблю играть в гляделки.

У них не было романтики или любви, нет. Мир Лилии был все равно серым и хмурым, просто став спокойнее. Ей теперь было легче засыпать, прекрасно зная, что даже после дикой и отвратительной ссоры завтра они будут снова весело спорить, будет на алгебре контрольная или нет. Ей было спокойно с мыслью, что около неё всегда есть её глупый и злой хомяк который обязательно её покусает, если она что-то не так скажет. Это было даже мило, наверное.

Эмма никогда не думала, что её сердце будет лежать у ног какой-то другой девушки после Олив, однако, Вивиан казалась ей довольно симпатичной персоной. Но это же не любовь, правда?

Любовь — лишь лживое чувство безопасности, что-то, что можно взять и вскоре выкинуть. Володя давно уже это понял, но почему-то стал часто замечать на себе взгляды своего же работника.