— Тварь! — Над ним навис Ао’Нунг. — Ты нажаловался отцу? Отвечай! — Нет! Пусти, мне больно! — слезы сами полились из глаз лесного, но это лишь распалило альфу. — Я предупреждал, что убью тебя! Густой, терпкий, подавляющий запах Ао’нунга снова ударил в ноздри, и по телу омеги пробежали противные, предательские мурашки. Он смотрел на рифового полными ужаса и отчаяния глазами, и тогда до него наконец дошло. У Ао’Нунга — Гон.