Прошло два года с тех пор, как Минхо впервые очнулся в Глэйде. Лабиринт по-прежнему жил своей жуткой жизнью — менялся каждую ночь, словно дышал в темноте, и выплёвывал гриверов, как тени, что охотятся на страх. Глэйдеры продолжали цепляться за распорядок, за друг друга, за хрупкую надежду, которая то гасла, то вспыхивала вновь, как тлеющий уголь в мокрой золе. И вот, на рассвете, когда Минхо, как обычно, готовился к очередному забегу, в голове раздался голос. «Я помогу тебе, Минхо» ....