Уилл стиснул зубы. Не злость, нет — что-то глубже, острее. Что-то, от чего в висках стучало, а в груди сжималось. — Я пришёл, потому что он убивает семьи. Потому что… — голос дрогнул. — Потому что если кто-то и может предсказать его следующий шаг — так это ты. Ганнибал замер, будто ловя эхо этих слов где-то в далёком уголке памяти. Потом тихо рассмеялся — низко, почти беззвучно. — Ах, Уилл… Ты всё ещё надеешься, что я спасу людей от монстра?

Молли сидела чуть в стороне, сжавшись в спинку стула. Её пальцы, сжимающие ножку бокала, побелели. Она бросала на мужа короткие взгляды, смесь тревоги и попытки понять. Она знала, что скрывается за этой улыбкой — под тонкой оболочкой вежливости скалился зверь.

— Убийство — это язык, который не оставляет сомнений. Оно не нуждается в толковании.