Солнечный свет разливался по балкону мягкими тёплыми пятнами, пробиваясь сквозь занавески и оседая на разбросанных коробках. Воздух был лёгким, чуть пыльным, но живым — совсем не таким, как та холодная ночь.
Ли Феликс сидел прямо на полу, среди старых вещей, аккуратно перебирая их одну за другой. Где-то — забытые записки, где-то — мелочи, которые казались ненужными, но всё равно вызывали улыбку. Он иногда тихо хмыкал, находя что-то особенно глупое или милое, и откладывал это в сторону, будто не мог решиться выбросить.
Солнце касалось его волос, и они действительно будто светились — тёплым золотом, живым, настоящим.
Он прикусил губу, рассматривая старую фотографию, и улыбнулся — так легко, будто внутри не было ни одной тяжёлой мысли.
Щёлкнул замок входной двери.
Феликс замер всего на секунду, прислушиваясь.
Шаги.
Знакомые.
И почти сразу — ещё до того, как он успел обернуться — на его лице появилась эта тихая, тёплая улыбка, которая всегда появлялась… только для него.
— Хен? — позвал он, чуть громче, чем нужно.
— Я дома, — ответ раздался из коридора, и в голосе уже слышалась улыбка.
Хван Хёнджин появился в дверном проёме, ещё не успев снять верхнюю одежду, с лёгкой усталостью в движениях — но глаза сразу нашли его.
И всё остальное будто перестало иметь значение.
— Ты всё-таки решил разобрать это? — он усмехнулся, оглядывая хаос на балконе.
Феликс закатил глаза, но улыбка стала шире.
— Не «это», а воспоминания, между прочим.
Хёнджин тихо хмыкнул и сделал шаг ближе, держа что-то за спиной.
— Тогда у меня для тебя тоже… кое-что из разряда воспоминаний.
Феликс сразу прищурился, заинтересованно наклоняя голову.
— Что ты задумал?
Хёнджин не ответил сразу. Подошёл ближе, остановился прямо перед ним, на секунду просто рассматривая — освещённого солнцем, немного растрёпанного, с пылью на руках и этой невозможной улыбкой.
И только потом медленно показал подарок.
— Просто… увидел и подумал о тебе.
Голос стал тише.
Феликс на мгновение замер, переводя взгляд с предмета на его лицо — и в этой паузе было что-то слишком настоящее, слишком тёплое.
— Хен…
Он аккуратно взял подарок, будто боялся испортить момент, и его пальцы на секунду коснулись чужих.
Совсем легко.
Но этого хватило.
Улыбка Феликса стала мягче, глубже — и он посмотрел на него так, как смотрят только тогда, когда любят.
Солнце скользнуло по их лицам.
И время, кажется, на секунду остановилось.
Хёнджин смотрел на него ещё пару секунд — будто запоминал каждую деталь. Как свет ложится на его волосы, как он чуть щурится от солнца, как держит подарок, не открывая сразу.
И не выдержал.
Он наклонился чуть вперёд и мягко чмокнул Феликса в лоб — коротко, почти невесомо, но так привычно, будто делал это сотни раз.
— Пыльный ты, — тихо усмехнулся он, отстраняясь.
Феликс фыркнул, но не отодвинулся. Наоборот — едва заметно потянулся следом, словно ему этого касания было мало.
— Сам такой, — пробормотал он, опуская взгляд на коробки, чтобы скрыть улыбку.
Хёнджин сел рядом, прямо на пол, не заботясь о том, что всё вокруг было в беспорядке. Теперь это уже не выглядело как «хлам» — скорее как маленький архив их жизни.
— Ну, показывай, что ты тут накопил, — сказал он, закатывая рукава.
Феликс оживился.
— О, ты не представляешь…
Читать далее
Блог (2)
Холодная весенняя ночь опустилась на кладбище почти незаметно — как будто сама боялась нарушить тишину, которая здесь жила. Воздух был влажным, тяжёлым, пах свежей землёй и увядшими цветами. Где-то вдалеке тихо шуршали ветки, и редкий ветер проходил между надгробиями, словно чужой шёпот.
Луна висела низко, бледная и холодная, будто не светила — а просто смотрела.
Хван Хёнджин сидел прямо на сырой земле, не замечая ни холода, ни того, как промокли его колени. Его пальцы сжимали край тёмного пальто, а плечи едва заметно дрожали. Перед ним — могила. Свежая. Слишком свежая.
Имя.
Ли Феликс.
Он не мог заставить себя смотреть долго — взгляд всё время срывался, будто даже глаза отказывались верить в то, что это реально.
Тишина давила. Такая, что хотелось закричать — но голос застревал где-то внутри, не доходя до губ.
Сначала он просто сидел.
Потом медленно наклонился вперёд, опираясь ладонями о землю, и тихий, надломленный вдох сорвался сам собой.
— …котёнок…
Шёпот почти исчез в воздухе.
Ответа, конечно, не было.
Только ветер прошёлся по траве, едва коснувшись его волос, и луна, будто издеваясь, осветила надгробие чуть ярче.
Хёнджин сжал губы, но это не помогло — слёзы всё равно сорвались. Тихо, беззвучно. Они стекали по щекам, падали на холодную землю, смешиваясь с ней, будто пытались стать её частью.
— Ты же… обещал…
Слова ломались. Каждое — как через боль.
Он медленно протянул руку и коснулся камня, пальцами проводя по имени, как будто это могло вернуть тепло. Как будто под этим холодом всё ещё был он.
Но камень оставался камнем.
И мир — пустым.
Хёнджин опустил лоб к надгробию, закрывая глаза. Его дыхание сбилось, плечи дрогнули сильнее — и на мгновение казалось, что он сейчас просто рассыпется здесь, рядом, навсегда.
Луна молча смотрела.
Ночь не двигалась.
И только память — единственное, что ещё было живо — медленно, болезненно начала вытягивать его назад.
Туда, где всё ещё было тепло.
Читать далее
