Хан Джисон проснулся в холодном поту. Опять этот сон. Опять Минхо. Он помнил его лицо слишком ясно — бледное, с пустыми глазами, наполненными чем-то большим, чем ненависть. Чаще всего Минхо появлялся в тишине — там, где сердце билось слишком громко, а тьма наполняла комнату. Когда-то в школе Джисон смеялся, когда Минхо опускал глаза. Смеялся, когда тот уходил прочь, сгорбив плечи. Ему казалось это пустяком. Но после той зимы, когда Минхо не вернулся в класс, смех исчез. Остались только тени.