На пальцах запах табака и кофе, въевшийся так глубоко, что никакая весна не сможет смыть его. Под рёбрами — тихая дрожь от чужого взгляда, в котором слишком много нежности и слишком мало расстояния. На запястьях — память об осторожном прикосновении, оставившем след прочнее синяков. А за окнами город шумит, будто там всё по-прежнему, только внутри давно началась война, которую невозможно ни выиграть, ни прекратить.