Дотторе, одержимый экзистенциальным кризисом, пытается понять природу собственного монструозного гения: стал ли он чудовищем, искалеченным миром, или мир, нуждающийся в чудовищах, сам создал его таким. Его терзает азарт и любопытство: могла бы материнская любовь исцелить душу Зандика или же именно лишения и «холод» стали той средой, в которой закалился его гений?