Москва осталась где-то там, в восемьдесят восьмом, в той жизни, где я была кем-то. Здесь я просто «московская». Та, за спиной которой шепчутся в школе. Та, чей брат вступил в уличную группировку. Та, для которой один из Казанских вечеров мог стать роковым. А он сказал: «Если что — называй моё имя». И теперь все думают, что я с ним. С Турбо. С тем, чьих глаз я боялась больше всего на свете. Только вот теперь я боюсь не его. Я боюсь, что однажды мои слезы перестанут быть для него чужими.