Моя студия — это не убежище, а скорее хорошо освещенная камера пыток. Стены выкрашены в стерильно-белый цвет, чтобы, как отец говорит, «ничто не отвлекало от чистоты формы». Никаких моих эскизов, никаких случайных пятен краски, которые могли бы рассказать о моем настоящем настроении. Только безупречно натянутый холст, ожидающий, когда я нанесу на него очередную, тщательно выверенную, академическую копию.