Сонджун никогда об этом не говорил. Ни о том, как сильно его ранило. Ни о том, что ему нужна помощь. И уж точно не для того, чтобы просить прощения. Он никогда не извинялся — не потому что не знал, с чего начать, а потому, что вообще отказывался начинать. Гюджину всё равно не нужны были извинения. Даже если бы Сонджун заплакал, даже если бы он умолял, Гюджин знал, что никогда бы его не простил. Так же, предполагая, что Сонджун никогда не простит ему того выстрела, попавшего ему в грудь.

Гюджину так нравится внимание. Сонджун позаботится о том, чтобы Гюджин в нём купался. Он сделает так, что куда бы парень ни повернулся, Сонджун будет там. Если это именно то, чего Гюджин хочет, значит, он это будет получать. Каждую. Ёбанную. Секунду.

Соджуна разрывает между желанием и религией, два разных пути слились в один.