Жизнь Саши, ровная и предсказуемая, раскололась о ледяную дисциплину Арно Штайнера. Учитель немецкого, чистокровный немец, видел в языке не средство общения, а инструмент для безжалостной селекции. Его уроки были судом, а Саша — вечным подсудимым. Тот день стал апофеозом: сорок минут немоты у доски под ледяной душ сарказма. Штайнер методично, с холодным удовольствием, превращал незнание в публичную казнь. Звонок принёс лишь двойку — приговор, вынесенный каллиграфическим почерком.