Он потерял всё и забыл себя. И вдруг мир предложил ему игру. Но игра знала о нём больше, чем он сам. Это был не шанс и не спасение — лишь живой остаток, не оставляющий выбора, кроме как довериться Богу без утешения и без дрожащей руки: бледной коже, гипнотически большим глазам, в которых рубин тонул во льду. Осаму не поймёт этого, пока не научится дышать под чужим взглядом и не примет за спасение то, что медленно стирает его имя, а его человеческая суть - уже часть системы.