Хогвартс пах магией, свежей штукатуркой и хвоей. Для любого другого студента этот запах был символом возвращения домой, но для Драко Малфоя он отдавал горечью на языке. Резкий разворот, взмах руки — и Гермиона со всего размаха влетает плечом в Драко. Удар был настолько сильным, что стопка пергаментов, которую Малфой держал в руках, веером разлетелась по каменному полу. *** — Ты не уйдешь, как минимум пока не скажешь мне «да», и мы не увидим наших внуков. — прижимая к себе девушку.

Хогвартс пахнет свежим камнем и недавней смертью. Она чувствовала себя лишней в этом празднике «выживших». В её голове всё еще звучал крик — её собственный, перемешанный с хрустом ломающихся камней Хогвартса. Спустя 6 лет: — Судя по номеру на двери, я всё еще в Лондоне, а не в филиале ада, — её голос был низким, лишенным всяких эмоций, кроме легкой скуки. — Но наличие тебя на пороге заставляет меня усомниться. Я точно не ошиблась адресом? Или Поттер теперь сдает комнаты по сниженной ставке?

«Теперь это твой мир, Драко.», — однажды произнес Люциус, и в этом не было сарказма, только горькая констатация факта. Свет на кончике его палочки выхватил из темноты жуткую картину. На грязных камнях сидела Гермиона Грейнджер. Синее платье было разорвано на плече. Волосы спутались, а на бледном лице, расплывался уродливый синяк. Из разбитой губы всё еще сочилась струйка крови. — Я не причиню тебе вреда. — Рон… он не хотел, — прошептала она, сама не зная, зачем пытается его оправдать.

Беллатриса наблюдала за племянником, и в её душе шевельнулось нечто похожее на гордость, давно забытую и похороненную. Она видела в его глазах тот самый блеск, который когда-то делал их род великим и страшным. Но теперь этот блеск был направлен не на служение безумному лорду, а на защиту «грязнокровки» — ирония, которая раньше заставила бы её кричать от ярости. «Наконец-то ты перестал колебаться, мальчик», — подумала она, едва заметно улыбаясь. Она видела, как Гермиона стала для него всем.