Все сказанное Полине в тот день не исчезло. Оно осталось в памяти глухо и неподвижно, как старая боль, к которой привыкаешь, но не до конца. Катя возвращалась к этому снова и снова, хотя не хотела. Ни дружбы, ни перемирия между ними быть не могло: так было решено, они считали это правильным. Но правильность эта держалась на честном слове и с каждым днем трещала по швам.

— Антон, ты когда вырастешь, куда поедешь? Вопрос, который никто из них не задавал вслух. Обычно они говорили о книгах, о странных событиях в лесу, о школе — но не о будущем. Будущее казалось слишком далеким и туманным, особенно после той жуткой зимы. Но в этом мае, в пустом классе, где пахнет сиренью, а за окном шумят молодые клены, мечты вдруг становятся почти осязаемыми. Москва, Вена, галереи, сцена и редкое чувство, что тебя слышат по-настоящему.