про то, о чем молчится

Одно из самых больших удовольствий во всей этой писательской деятельности - недоговаривать. Умолкать ровно тогда, когда дал читателям все подсказки, и оставлять им возможность самим доразобраться. Или обрисовывать мир/ситуацию/героя несколькими широкими мазками, позволяя дофантазировать. Не придерживаться однозначности и фотографической точности, отказываясь от них в пользу постимпрессионистских пятен. По той же причине я оставляю за кадром некоторые довольно важные для сюжетов сцены: если всем понятно, что именно в них произошло, зачем тратить экранное время? Серьезно, пожалуй, больше всего люблю давать возможность думать и/или включать воображение. Есть в этом что-то от предвечного творения.