Алек устал. Чертовски устал, потому что семья – самое важное в его жизни, и он должен защищать её и эту несносную девчонку Клэри. Он должен следовать правилам, должен не нарушать закон, должен подчиняться и делать всё, о чём его попросят. Он должен-должен-должен, но никто ничего не должен ему.

Смаргиваю слёзы в уголках глаз и отвожу взгляд в страхе. Его лицо ничего не выражает, но он не смотрит с презрением, и в моем сердце кое-где теплится надежда, что сейчас я не разрушила нашу дружбу. Щека чувствует тёплую влагу, сердце бешено перекачивает кровь, а руки неистово трясутся от приближающейся истерики, когда сквозь пелену слёз слышу скрип отодвигающегося стула. Я всхлипываю, когда он встает из-за стола и идет куда-то, но я не вижу – не хочу видеть, куда именно.

Она не боялась – она знала, что Нуар никогда не причинит ей вреда. Но тем не менее, девушка зажмурила глаза как можно сильнее и открыла их только тогда, когда он остановился. Лучше бы не открывала – они стояли перед Эйфелевой башней, и, кажется, кое-кто всерьёз собирался забраться на самый её верх. Резкими, но сильными прыжками герой за считанные секунды оказался на смотровой площадке памятника Парижа.

- Подожди, ты не мог бы… - слова путались и застревали в горле, я с трудом откашлялась, но даже это не добавило мне уверенности. – Можешь проводить меня домой? Я боялась. Я до дрожи в коленях боялась того, что он мне откажет и бросит здесь, в темном коридоре, на растерзание собственным мыслям, совести и её угрызениям. Я до мурашек на коже боялась, что меня вновь отвергнут.

- Прости, я… Не знаю, что нашло… На меня… - едва слышно бормотала она в то место, откуда пару минут назад вылетела акума. Он отрешенно гладил её по голове, всё ещё придерживая за талию. - Ты удивительная, моя принцесса.