новости и споилеры.

оказывается, у меня давно не выходило новых текстов, и, если честно. я работаю и немного выгорела. смеюсь. у меня так уже было, да и не у меня однои, так что прорвёмся(!!) немного тяжко сеичас, но я дописываю новыи текст, и я не хочу загадывать конкретную дату (я всё равно не сдержу обещание), но планирую закончить и опубликовать его в ближаишее время. . проспоилерю небольшои кусочек откуда-то из середины. текст про Монику и Фати, повествование от лица Моники, в итоговои версии героинь будет три. дальше текст. *** А потом была Варшава, после был и Монреаль, и канадский Хэллоуин, ноябрьский Мюнхен и Рождество — снова, как и Хэллоуин, в Канаде. Мы вернулись в Монреаль в самом начале декабря, и к Рождеству Фатима не выходила из комнаты больше пяти дней, а из дома — почти месяц. Тогда Александра с нами почти не оставалась, но исправно приходила на пару часов раз-два в неделю, иногда проводила ночь и исчезала под утро, приносила продукты и таблетки, Фатиме — сигареты. Мы с Фатимой жили вместе. Это не было романтично, иметь парные таблетницы для антидепрессантов и один на двоих будильник для их приёма, но так было проще — открыто, бесхитростно, одинаково жалко на глазах друг у друга. В рождественский вечер мне стало тошно от того, как мы были плохи — настолько, что под самый праздник у нас дома не было ни единого напоминания о нём. Я долго думала о маленьких искусственных ёлочках, и ближе к вечеру решилась и отправилась за такой, чтобы было хоть что-то, да и за дурацким леденцом-тростью — для Фатимы, мне они никогда не нравились. Вернувшись, не обнаружила дома Фатимы. Как оказалось позже, она тоже отважилась на вылазку из дома — так хотела раздобыть для меня подарок, — но перенесла её хуже, чем я, впала в панику по дороге домой, села не на тот автобус, потерялась в трёх соснах, очень устала, упала в обморок в прихожей. Она принесла мне браслет из речного жемчуга. Фатиму лихорадило три дня, и вынырнула из бреда она в одну из ночей почти посередине между Рождеством и Новым годом. Мы лежали под утяжелённым тёплым одеялом в нашей тесной для двоих кровати напротив окна и смотрели, как шёл снег — крупными частыми хлопьями. Тем вечером, когда Фатима еле приковыляла домой, был такой же. Я спросила: «Не будешь больше мучить себя?» Фатима долго молчала, прежде чем ответить. «Не буду».