Когда Шэнь Юань очнулся в чуждом мире, первое, что пронзило его сознание, было не изумление — а горькая, почти обиженная мысль: неужели небеса не могли одарить его телом главного героя? Или хотя бы благонравного заклинателя с безупречной репутацией и сияющим мечом? Почему же из всех возможных ролей ему досталась самая постыдная — оболочка коварного демона, презренного антагониста, чьё имя в книге служило синонимом бедствия?