Она провалилась, провалилась глубоко под бетон, под самые кости, под землю и в самую черноту космоса, превратившись в Город, тот самый Город, в котором булгаковеды угадывали Киев. На её пальце его прощальный подарок, кольцо, в котором она читала проституцию и кокаин, предательство. Всё смешалось, близилась метель, и Оля мучительно поднялась на ноги и направилась к Глебу: ей хотелось немного для себя, совсем капельку… для себя!

Маргарита была уверена, что её жизнь изменилась именно в по-жёлтому тёплый вечер лета, а лицо насильника скрылось во мраке. Разум противился, и тело как назло желало довериться тому, кто был с ней в тот самый вечер, когда привычная ей жизнь оборвалась.

Осыпайся же ты пылью морской, пока идёшь ко мне навстречу, ведь... — Я ошиблась, — с горечью в голосе была вынуждена признать Иванна. — Твои амбиции не просто перекрыли небо, Глеб, но и прорубили дыру в самое пекло.

Когда Лили наконец выбралась на берег, её сразила истерика. Перед глазами всё ещё стоял труп ребёнка в реке. На неё накатила усталость, прибивая к земле. Она вглядывалась в небо через крону дерева, под руками ощущалась молодая трава, и грудь её разрывало от сожалений. — Что же ты натворил, Том!

Готов высушить моря и океаны, сжёг бы целую галактику, только бы она вновь произнесла это слово. Будет жить, чтобы слышать, как она произносит это слово. Время падёт, космическое пространство покроется пылью, планеты превратятся в песок, последнее сердце перестанет биться, а он всё так же будет жаждать услышать от неё это короткое, полное яда, гордое, жестокое, неизменное: — Нет.