«glaciers...» II, отрывок

Она осторожно берёт его руку и ласково проводит подушечками пальцев по линиям ума и сердца на ладони, обходя едва заметную — жизни. Питеру приятно, он не представляет никого другого на ее месте. И ему, конечно, нравится — ласка и забота никогда не были свойственны для него или его окружения, а Венди могла бы дарить их постоянно, если бы таких моментов, как сейчас, было больше в их жизнях. — А что с тобой станет, когда ты умрешь? — как-то резко спрашивает она, прерывая их затянувшееся молчание. Под белоснежной кожей у Венди таинственными рунами-знаками-символами проступают голубые прожилки вен. Питер прослеживает их шершавыми пальцами, ведет вверх по лодыжке и, поднимаясь выше, скользит под юбку. Он рассеянно улыбается, щурясь из-за яркого солнца, бьющего ему прямо в лицо сквозь кроны деревьев, так и не сумевших сомкнуться над ними. — Все, должно быть, будет совсем не так, совсем иначе… — не дождавшись от него ответа, шепчет Венди, накрывая его ищущие пальцы своей прохладной маленькой ладошкой и не позволяя подняться им дальше дозволенного. — Я не умру. Никогда. И ты тоже, — под губами Питера у нее на шее расцветают черничные засосы — ее матушка такого поведения родной дочери точно бы не одобрила. Жаль только, нравственность Венди Дарлинг похоронена на каменистом пляже лет -дцать назад. — Все смертны, — слабо возражает она, разомлевшая от жары и его поцелуев. — Кроме Бога. — Что мешает ему поделиться? Мы ведь не богохульники, Птичка, — смеётся Питер, задирая подол ее платья до неприличия и царапая ногтями оголившуюся коленку. — Мы полубоги. Нам можно все.