Вы резко вспомнили: — А голоса? Я точно слышал чьи-то голоса, что-то про “всё время мира…” и… — Ты случайно не был целителем в прошлой жизни? — тоном, которым обычно разговаривают с детьми или умственно отсталыми, поинтересовалась Юки. — Они вечно слышат то, что другим не дано. Или не положено. — Я не сошёл с ума! — Целители не сумасшедшие! — Да не был я целителем!

Ох, как объяснить одному крайне упёртому адепту несколько, казалось бы, простых вещей и не заработать себе репутацию терпилы? Очень, конечно, по-адептовски заявляться в Мондштадт с непонятными целями и таинственно исчезать. А потом беспардонно вламываться в дом! Помогите?

— Он иногда такой несносный, а порой его сложно понять. Мы с ним очень разные и схожи во многом одновременно. — Хах, даже не буду спорить. Вы двое — израненные нелёгкой судьбой, но, знаешь... о нём ты, ну, всегда рассказываешь с улыбкой. Я думаю, это стоит всех усилий!

— Свобода… это не то, за что мы должны бороться. Точнее, не то, что у нас имеет право кто-либо отнять. Понимаешь? — А если кто-то убеждён, что не достоин её? — Обычно в такие моменты прихожу я и даю автору этих слов по голове. — Не без намёка, Венти провёл ладонью по лире, отметив, что у неё очень прочный корпус, и вообще она волшебная и не сломается от обычных ударов. — Я понял.

Вот вам памятка на будущее: Никогда, никогда, слышите? Не приходите в склеп Реджины Миллс без предварительного звонка.