Когда принимались решения, она представляла, что будет скандал. Что будет точно громко, что будет лететь посуда, может даже прилетит ей, что будет злой топот, сжатые кулаки, напрягающиеся мышцы на шее, острый оскал, что обязательно дверь захлопнется оглушающе и будет звенеть в ушах, поставив точку. Ей так хотелось, чтоб на нее наорали, чтоб все было оправдано, чтоб не была она главной злодейкой в их истории. Оказалось, брать ответственность за свои принятые решения страшно, даже когда 35.