Злодейская перспектива

Работаю сейчас над фанфиком "Звери около двери". И столкнулась с интересной сложностью. Я очень хочу сохранить дух книжного оригинала, а там повествование ведется строго от лица "героев-репортеров" - Ричарда, Робера, Луизы, Матильды и еще некоторых. Сравните с другими книгами, где факал может скакать от персонажа к персонажу: "он решил - она подумала - он почувствовал - она поняла". В моем фанфике Рокэ Алва находится в плену у Ричарда Окделла. Окделл - герой-репортер, с описанием его внутреннего мира проблем нет - в отличие от Алвы. И если мы хотим сохранить дух оригинала, то заглядывать в голову Рокэ мы не можем. Можем показывать лишь внешние проявления. Задача становится интереснее, когда Ричард под влиянием алкоголя, Альдо и Вилтирь начинает подвергать Рокэ насилию. И тут я попадаю в сложнейшую, интереснейшую ситуацию, потому что я привыкла описывать насилие с точки зрения жертвы. Попытки писать от лица антагонистов у меня были на литературных конкурсах, но не слишком удачные. Есть очевидные сложности - поди да опиши достоверно с психологической точки зрения, что там в голове у агрессора! Жертве больно, страшно, стыдно, от нее ничего не зависит, но что в этот момент чувствует насильник? Почему он продолжает? Если психологические сложности связаны с описанием агрессора, то с описанием жертвы связаны инструментальные сложности. Поясню. Вот есть конструкции, которые позволяют нам показать, что жертве сейчас очень хреново. Но тут они не работают! Мы выбрасываем на помойку всякие "он поморщился от боли", "он с трудом сдержал стон", "он сжал зубы, чтобы не закричать"... Потому что вот эти уточнения - "от боли, с трудом сдержал стон, чтобы не закричать" - это в голове у человека, другое лицо этого знать не может. Итак, мы не можем описать мысли и чувства жертвы. Нам остается только показать внешнее проявление, физиологическую реакцию. Но и тут засада! Если у героя все на лице будет написано, и он станет по полной демонстрировать, как ему плохо, рыдать, кричать и сходить с ума, то в глазах читателя он будет не воином, а нежной барышней. А если у героя хронически будет бесстрастное лицо каменного истукана, то читать будет скучно. Или хуже - читатель станет невольно сопереживать агрессору, потому что он хотя бы понятен. И у меня сложнейшая задача. Показать реакцию жертвы, показать ее канонно, но при этом показать очень умеренно, чтобы герой не выглядел истеричкой. Не знаю, в какой мере получилось.