M

Надежда трескается — тонко, почти неслышно. Как лёд под первым шагом. Как кости в груди, которые не выдерживают давления того, что внутри. Там, под ними, всё ещё бьётся сердце… и кровоточит от одного лишь воспоминания. А я всё жду. Глупо, упрямо, как будто у ожидания есть шанс что-то изменить. Жду, когда ты снова выбежишь ко мне — быстрый, тёплый, живой. Когда встретишь меня с работы, крутясь у ног, будто я — весь твой мир. Когда прибежишь, едва услышав, что я проснулась… как делал это всегда, без опозданий, без исключений. Я даже дверь в ванную оставлю открытой. На всякий случай. Как будто ты всё ещё можешь зайти. Комната стала другой. Не просто пустой — чужой. Холод в ней не от воздуха, а от отсутствия тебя. И всё равно взгляд обманывает. Вот ты лежишь на своём любимом месте — так естественно, что хочется не дышать, чтобы не спугнуть. Вот трёшься о мои ноги, мягко, настойчиво, как будто требуешь внимания. Вот смотришь — этим своим взглядом, в котором всегда было больше верности, чем я когда-либо заслуживала. И в какой-то момент реальность догоняет. Жёстко. Без предупреждения. Тебя больше нет. И хуже всего — винить некого. Ни ошибку, ни злой умысел. Просто слепой, равнодушный рок, который решил, что так будет правильно. Патология, с которой ты родился… как будто в тебе изначально стоял таймер. Врачи удивлялись: «Как он вообще прожил так долго?» А у меня внутри всё сжимается от одного ответа: Не долго. Мало. Мне. Тебя. Мало! Я скучаю.. Так сильно, что иногда почти произношу твоё имя вслух… И в последнюю секунду вспоминаю, что в ответ — только тишина. Та самая, которая теперь живёт со мной.