О самолетах, парящих в небе, о паршивом кофе 3 в 1, что до боли обжигает горло, и о самом настоящем искусстве. О Куроо, который предпочитает виски со льдом и все еще любит, и о Кенме, который устал собирать осколки и все еще ждет.

Внутри Кенмы начинают расти прекрасные цветы, и причина тому — Куроо.

С Куроо тепло, с Куроо не страшно застудить ноги и валяться с температурой под сорок неделю, не страшно утонуть в синем море, захлебываясь в соленой воде и своих чувствах. Не страшно идти вдоль берега, по протертому канату и лезвию ножа, главное крепко держать чужую ладонь и ни о чем не думать. С Куроо не страшно, но до ужаса тревожно. Сорвется один — вниз полетят оба. Кенма это знает, но ладонь не отпускает. И вряд ли когда-то отпустит.

В черных узорах на коже можно потеряться, если смотреть неотрывно, а в голубых глазах тонуть легче, когда их обладатель пленяет оскалом улыбки. Кейго проигрывает по всем фронтам, бесповоротно влюбившись. au! где Даби тату-мастер, а Кейго пирсер, работающий с ним в одном салоне.

Кацуки никогда не умел выражать свои настоящие чувства, но всегда мог их испытывать. И он вспомнил об этом, когда встретился с Изуку спустя много лет. Ну что же, давай сыграем в игру? И если я выиграю, останься со мной.