Когда я пришла в их дом, он меня уже ненавидел. Смотрел сквозь прищуренные глаза и не видел ничего хорошего. Нелепый сиреневый бант, который был наспех прицеплен тетушкой, еще в машине почти развязался, а теперь, прямо перед его глазами – свисал с влажных волос. Я не смела даже взглянуть на него, вместо этого вцепилась в край джинсовой куртки, выглядя при этом неуверенным комком чего-то по-настоящему жалкого.