Он уже привык считать её своей за все те долгие месяцы в Петербурге, где она делала вид, что не хочет его видеть, где они гуляли по Невскому, где он прятался в шкафу её комнаты, когда кто-то из дворни заикался о нём. Он привык, что она хитро и выжидающе поглядывает на него после того, как просидит полвечера с другим мужчиной; что он может быть с ней мало-мальски настоящим; что она терпит и распознаёт его шутовство; что они оба лжецы и игроки.

Допустим, с Хироши когда-то работала девушка, которой он был очень дорог, но вот уход Инабы разлучил их на год. Но, спасибо Валентино, сложные для полиции дела привели начальника этой девушки и её саму к давнему знакомому. Ну вот тут уж начинаются их приключения...

- Я ухожу. - Скатертью дорожка.- цедит она сквозь зубы и чувствует, как он сильнее сжимает её запястье. - Скажи мне это на прощание.- его голос, почти умоляющий, уставший, плохо сочетается с тем, как сильно он сжимает её руку. - Сказать что?- она готова расплакаться, но почему-то держится и хамит ему. Не увидит же больше никогда-могла бы и признаться.

Рокуджо не мог не удивиться ей, или просто не обратить внимание. Когда она прибежала к нему и Кадоте, запыхавшаяся и злая, шатен даже не сразу понял, что произошло. Маленькая, даже для японцев, девчушка вихрем подбежала к ним и встала между двумя парнями, которые были минимум на голову выше, чем она сама. Кёхей даже немного отступил назад.

Его подкупала эта простота её признаний. Он, впрочем, был такой же, поэтому ему нравилось говорить с этой бесхитростной девушкой, которая с поразительной лёгкостью признавала, как свою неправоту, так и свои чувства, а потом говорила об этом, как о погоде-спокойно и непринужденно.