Что осталось за кадром.

Самые важные слова мы оставляем на потом.

Атобе терпеливо ждал, а Рема никак не мог поверить, что Обезьяний король действительно решился на такой абсурд. Нет, в его умственных способностях он никогда не сомневался, но вот потакать его светлым идеям, а тем более принимать в них непосредственное участие — на это он… к сожалению, по собственной глупости подписался уже давно и, по всей видимости, еще надолго.

Он повернулся на бок, опираясь одной рукой о постель, и различил в темноте почти невесомые очертания худого тела, клубочком свернувшегося у него под боком. Кейго словно при свете видел, как длинная челка темных волос спала на лоб, черты лица разгладились, возвращая им должную мягкость и стирая это вечно недовольное или, того хуже, бесстрастное выражение лица, делавшего мальчишку значительно старше своих шестнадцати лет.

Рука Атобе замерла на полпути. Момоширо издал какой-то непонятный звук, похожий на молчаливый вскрик. А темно-голубые глаза неверяще вглядывались в любимые черты лица, будто вот-вот по красиво очерченным губам заскользит знакомая издевательская, нахально-чарующая ухмылка. Но манящие глаза цвета расплавленного золота смотрели на него выжидающе. Осторожно. С легкой долей вежливого любопытства. Как на чужого.