Все время, что Ло Бинхэ знал своего Учителя, он считал его бездушным, жестоким, лицемерным ублюдком. Поэтому он никак не ожидал, что слезы Шэнь Цинцю окажут на него такое воздействие. Как не знал и что сам поддастся чувствам.

Ци Жун, наверное, ненавидел себя. Любое разумное существо на его месте точно испытывало бы к себе как минимум отвращение. И это было бы логично, и Ци Жун, наверное, это осознавал. По крайней мере он не чувствовал от этого счастья. За последние века, сколь бы интересной и насыщенной ни была жизнь Лазурного Демона, в памяти отложились только три даты — день рождения царственного брата, день падения СяньЛэ и день празднования Середины Осени.

Ло Бинхэ имел все, чего мог пожелать. Ло Бинхэ гордился своей силой. Ло Бинхэ наслаждался жизнью. Пока человек с лицом Учителя не заставил его в одно мгновение разочароваться в себе.

Он... Все правильно расслышал? Ло Бинхэ сказал... Сказал, что Шэнь Цинцю заслужил все, что с ним произошло?

Монстры в своем любимом клубе. Громкая музыка, танцы, веселье, наркотики, алкоголь. Все счастливы. Так, как могут. Все пьяны, обдолбаны и просто так искренне расслаблены. Нил фыркает на что-то, что говорит Эндрю, и обводит взглядом зал, зачем-то пытаясь найти в толпе Кевина и Аарона. Взгляд цепляет набитую на скуле единицу. Рико стоит возле стены, откинув голову назад и едва касаясь затылком твердой поверхности