— Давай поживее! Да не цепляйся ты зубами, дрянной мальчишка! Да, вот так... глубже заглатывай его... да, да-а... — Прошло уже несколько минут, как Гарри проснулся и очумело пялился на то, как Малфой грубо впихивал свой член в рот какого-то парня. Похоже, несчастный с курса шестого. Миленький, хрупкий, глазастенький.

Малфой изловчился и, опрокинув Гарри на спину, навалился на него всей своей тяжестью, с силой вдавливая его в снег. Палочка остро вонзилась в горло грифа, почти прорывая кожу. - Только дернись, идиот, - спокойным тоном, как будто не он только что в исступлении дрался. - И я тебя зааважу. А потом себя, потому что без тебя, гребаная геройская тварь, я жить не смогу.

Светлые, чересчур длинные для парня кудряшки, яркий, в пол-лица рот и гомосячья манера одеваться делали из этого чуда-юда потенциальную грушу для битья. У них на районе — точно.

Иван не очень-то разбирался в голубой классификации, но то, что стояло в данный момент перед ним, было хоть и не очень похоже на бабу, но и на мужика тоже явно не тянуло. Глаза яркие, как будто подведённые, губы словно накачанные, но не чересчур (самое то их на своём члене представить), морда лица гладкая и блестящая — точно её чем-то косметическим мажет — красивый, сука! Иван прямо-таки услышал истеричный вопль из своих штанов: «Хоч-у-у! Дайте мне это немедленно!»

Мирон встал и полез в холодильник за мороженым. Хотелось плакать, жрать ледяную сладость и сосать тёплый мужской член. Две последние опции Мирон делать просто обожал. Наслаждаться пломбиром с шоколадной крошкой и мужским возбуждённым членом, с этими чудесными венками, сочной головкой, крупными яйцами…