Тонкие пальцы, замёрзшие под холодным дождем. Одна держит карандаш, склонившись над тетрадью. Она никогда не напишет ничего стоящего, никогда её робкие, тихие герои не увидят иного света, кроме сияния её настольной лампы. Не пройдутся по уму и фантазиям читателя, не заговорят с ним на неведомом никому языке мысли… Но карандаш пишет и пишет, и пишет, и пишет… пока не ломается грифель. И другой карандаш принимает эстафету потока её безудержного воображения, её мысли, её мира. Он льётся на бумагу, как ливень, что заморозил её руки. Она продолжит писать, безнадёжно мечтая попасть в тот мир, что только что сотворила…