Чародеи часто ищут себе учеников среди студентов школ – в этом нет ничего выдающегося. Однако возможность учиться у консула выпадает не всем, и когда в академию приезжает сам Данталион, для многих это оказывается шансом на что-то большее, чем простой диплом. В том числе и для тех, кто грезит искусством колдовства едва ли не с рождения. А может, и чем-то большим, чем одно колдовство.

Боле я не был первым лучником моего отца – но не был теперь и младшим его сыном. Только и остались у меня радостей в жизни, что охота, да милая моя Тростник да Золото – тонкая, что тростник, с глазами темными, что золото древних городов. А в золоте древних городов, к каким вела дорога из железа, я искал то, что найти был не в силах ни один из живущих в зеркальных наших лугах.

И то была ночь, и то был день – путь мой ложился сквозь чудеса семицветных песков, сквозь душные шаравы и обжигающие хамсины, сквозь все ведомые моей матери звезды и сквозь все ведомые моему отцу тропы. К себе самому.

Я собираю лица. Разные. Иногда - волчьи и лисьи, порой - птичьи. Забираю все, что еще не до конца отдано земле, что она готова мне отдать. Заботливо храню, неумело украшая глаза крыльями мертвых бабочек, прячу между клыков лепестки цветов. Но человеческое лицо в моей коллекции впервые.

Имя твое, Княже-создатель, давно уже не вспомнить ни мне, ни тебе, и глаза твои вместо углей хранят желтую зелень Луны — но не печалься, господин серебряного пруда. Даже если человеческого в тебе осталось мало, мир балует своего демиурга вторыми шансами. А потому подойди и выпей со мной у костра. Может быть, я смогу напомнить о том, что заперло тебя в собственном мире.