Советы по NC-17

У меня в черновиках есть наброски статьи, которую я села писать и не смогла закончить. Поделюсь одними из хороших абзацев из неё. Про описание NC-17 и как не нарушить тон работы одним неудачным решением. *** Я не открою глаза, если скажу, что вид NC-17 должен определяться, в первую очередь, жанровой составляющей работы, как, впрочем, и другие сцены работы. Я очень часто видела советы в других статьях по этой теме, якобы нужно воспроизводить секс в литературе таким, какой он есть в жизни. Не обманывать читателя, не нарушать иммерсивность и стараться достигнуть достоверности. Описать секс со всеми его недостатками и со всей его спецификой, не умалчивая детали его дикой природы. Я не согласна с этим советом и считаю его сильнейшим вредительством. Нужно понимать, что «Жерминальский натурализм» будет органично смотреться в какой-то заведомо мрачной работе, в работе с сильной бытовой составляющей и так далее. И, наоборот, идеализированная связь двух партнёров будет уместно смотреться в жанре романтики, где цель — заставить читателя испытывать симпатию к героям, умалчивая неприятные образы. Если вы пишите на жестком одухотворении о сексе двух богов, то натурализм ваших читателей просто шокирует. Резкие изменения в нарративе героя начнут сильно противоречить характеру работы. Потому что если герой до этого не замечал, как кошка тащит по асфальту труп голубя с мусорки, какое прыщавое лицо у партнёра и как странно урчит живот — натурализм сильно ударит по работе. И, наоборот — вычурные описания, избегание названий половых органов и общая «нежность» нарратива будут странно смотреться изнутри головы матёрого, грубого, нетактичного героя (если не в этой полярности суть его характера). *** Нужно всегда понимать тон и настроения собственной истории и знать, какие вещи в ней будут смотреться уместно, а какие — нет. Чем неприятнее был секс, тем меньше абзацев о нём должно быть в тексте. Здесь больше о жанре POV, но и для 3 лица это совет тоже уместен. Психология человека работает таким принципом, что мы стараемся забывать неловкий, неприятный и болезненный опыт. Отдалять его на максимальную дистанцию и ни в коем случае не связывать с собственным «я». Жертва насилия вряд ли будет рефлексировать собственные ощущения во время изнасилования, она вряд ли будет думать о том, как небрежно двигается насильник, какого размера у него член и точно не будет смотреть ему в лицо. Это как раз та рефлексия, которая причиняет жертве самый большой урон и которую, закономерно, хочется отложить в самый глубокий чулан и забыть. Жертвы изнасилования, как правило, концентрируются на происходящем вокруг, каким бы обыденным это «происходящее вокруг» не было. На звуках проезжающих вдали машин, на кольце на пальце, на разбитом телефоне.