Улицы наши, друг! Только попроси нужного духа (2)

Находиться с ним в одном помещении было сродни пытке. Каким-то образом заочно он обозначил на него свои права. Не прикасаясь, буквально ни разу, только временами оказываясь настолько близко, что сердце от страза грозило разорваться. Он мог улыбаться только глазами или только губами, мог говорить грубо, мог нежно, но его касания Слава ещё ни разу не получал. И не понимал, потому что был не достоин или потому что тому нельзя было по каким-то своим личным заморочкам притрагиваться к избранному им же человеку. Славе не хотелось быть с ним, но в его обществе - да. Те, кто бродил по улицам, защищая спящий город от призрачных угроз, вызывая демонов, играющих на их пользу, и помогал при потасовках, просто потому что мог, были ему безмерно близки и интересны. Самое главное, что ребята к нему привыкли быстро. Они по-другому и не могли, пошли на поводу у своего вожака, а Мирон был им именно вожаком. Тем, кого нельзя не слушаться, потому что он был выше их по рангу, потому что он без труда призывал низкоуровнивых помощников и мог убить, не моргнув. Даже близкого. Какого уровня призывателем он был, никто не знал, все лишь строили догадки, боясь попасть в яблочко, когда думали о последнем уровне. Потому что все люди, достигшие такой высоты, были не в пример другим безумные. В них умирала эмпатия, они не умели дружить и любить, они начинали чувствовать раздражение по пустякам и заражались высокомерием. С такими людьми опасно было не просто иметь дело, а тупо находиться рядом. С Мироном пока было возможно. Он временами мог улыбнуться или пошутить, каким бы зловещим оскалом не была его улыбка, но она всё равно появлялась и в ней проскальзывала искренность, что не могло не радовать.